Бои за столицу Венгрии длились более ста тяжелых дней и ночей - с октября сорок четвертого по февраль сорок пятого года. Войскам 2-го и 3-го Украинских фронтов, участвовавшим в знаменитой операции, активно содействовали корабли Дунайской флотилии. Но на ближних подступах к городу в водах Дуная им препятствовали мины. Протралить же фарватер на виду у противника было рискованно.

- Мы надеемся достать карты минирования в Дунайском пароходстве, - заявил командующему флотилией контр-адмиралу Георгию Никитовичу Холостякову командир отряда разведчиков старший лейтенант Виктор Калганов. - И тогда тральщики ночью быстро очистят фарватер...

Смелое, хотя и очень рискованное, предложение рыцарей разведки понравилось командующему. Вместе с ними он наметил план акции, удостоверился, что у них есть надежный проводник - югославский лоцман Любиша Джоржевич, доброволец флотилии, не раз бывавший в пароходстве до войны. Ребята надели мадьярскую одежду, ночью перешли через линию фронта и оказались в Пеште - левобережной части города.

Любиша заглянул к своему доброму знакомому Йожефу Кепешу, портовому рабочему. Постучал в дверь условным сигналом. На вопрос хозяина Любиша ответил: "Комсомол". Пароль подействовал. Откровенно поговорили и тут же затемно двинулись в пароходство.

...Подорвать дверь сейфа не составило большого труда. Не без волнения моряки переворошили его содержимое. И секретные карты минирования венгерских вод Дуная нашли! Благодаря этому по свободному фарватеру бронекатера, в том числе с грозными "катюшами" на борту, подошли ближе к вражеским позициям и начали их огневую "обработку". Вскоре Пешт был освобожден.

- Раз вы так ловко действовали в Пеште, то теперь надо не менее успешно проникнуть в Буду, где укрылась крупная немецкая группировка, - сказал контр-адмирал Холостяков, вручая награды разведчикам за добытые карты. - Штаб группировки засел в бывшем королевском дворце, что на Крепостной горе. Вот оттуда и требуется доставить сведущих "языков". Учтите, это приказ самого маршала Толбухина.

Командующий объяснил разведчикам, что в Буде все кварталы заняты противником и пробраться через линию фронта вряд ли удастся. Надо искать иной путь. Чувствовалось, что Холостяков не хотел и не мог рисковать людьми, столь дорогими ему морячками. Это сразу же уловил сидевший рядом с ним командир разведчиков, решивший выдать начальству свой особый "секрет". Не торопясь, он разложил на столе карту Будапешта.

- Карту-то мы хорошо знаем, а что означают здесь извилистые синие линии с красными кружочками? - поинтересовался начальник штаба флотилии капитан 1 ранга Аркадий Свердлов.

- Это подземные трубы - каналы, по которым можно проникнуть в любой район столицы, - ответил Калганов. - Они обозначены синими линиями, а красными кружочками - люки выходных колодцев. Несколько из них находится у самого дворца, где разместился штаб противника. Канализация не работает, значит, можно действовать.

Контр-адмирал молча рассматривал схему подземелья, которую, по словам Калганова, ему помогли составить венгерские патриоты-антифашисты совместно с инженером городского хозяйства. Задумался. Он начинал службу на подводных лодках и хорошо знал, как могут действовать моряки под водой. А вот под землей?.. Его сомнения немного рассеял двадцатилетний старшина 2-й статьи Василий Глоба, он уже лазил по этим трубам. И доложил, что там "уютно", тихо, никто не стреляет, правда... запах!

В назначенный час - в 20.00 смельчаки поочередно нырнули в каменный колодец. Идти в полной темноте, в полусогнутом состоянии было трудно, еще труднее - местами ползти, погружаясь в холодную, зловонную сточную воду. Даже противогазы полностью не спасали от неприятного запаха. Калганов изредка включал электрический фонарик, поглядывая на карту, и проверял время.

У одного из подземных перекрестков отряд разделился на две группы. Через три часа сорок минут изнурительного пути группа Венедикта Андреева достигла пункта севернее Королевского дворца. Подошли к нужному колодцу. "Василий, вперед!" - промычал Андреев сквозь противогаз. Глоба подставил могучие плечи спортсмена под тяжелую крышку, с трудом вытолкнул ее. "Морские кроты", как их окрестили друзья, вышли в безлюдный переулок. Осторожно прошли к площади, на которой длинными рядами выстроились крупнокалиберные орудия. "Вот из них и палят немцы по Пешту, - шепнул Андреев Василию. - Пересчитай, доложим начальству".

В ожидании "языка" засаду устроили в темном подъезде. На проходившего мимо офицера напали внезапно и втащили его в колодец. Им оказался, как выяснилось позже, майор Штрунк из штаба бригады штурмовых орудий. А группа Калганова захватила обер-лейтенанта Рейнрора, штабиста сухопутной части.

Обратный путь оказался еще более трудным. Все основательно вымотались от физического и нервного перенапряжения. У некоторых моряков носом шла кровь. Позже один из пленных признается: "Я на войне многое видел. Но только сейчас я знаю, что такое ад". Немецкие "языки" дали ценные сведения, которые были учтены при подготовке окончательного штурма Буды. А выявленная позиция штурмовых орудий была разгромлена нашей артиллерией. Вот какие результаты дал этот незаметный, но героический рейд морских разведчиков по подземельям Будапешта.

И таких рейдов в военной биографии моряков-дунайцев было немало.

...Проиграв сражение на территории Венгрии, гитлеровское командование готовилось дать решительный бой нашим войскам в борьбе за Австрию, ее столицу Вену. Были заминированы дороги и здания, в городе взорваны четыре из пяти мостов через Дунай. Центральный, Райхсбрюкке, тоже подготовили к подрыву. Но маршал Толбухин потребовал сохранить мост как необходимую переправу для наших войск, как важную транспортную артерию города.

Снова выручили моряки. Контрадмирал Холостяков и командир бригады капитан 2 ранга Александр Аржавкин предложили высадку десанта по овладению мостом днем!

Брали в расчет мастерство и мужество катерников, их умение действовать внезапно и решительно.

Руководил высадкой отважный офицер, любимец моряков старший лейтенант Семен Клоповский. В середине дня 11 апреля сорок пятого года он смело повел вверх по Дунаю пять бронекатеров. На первых двух, которыми командовали опытные офицеры А. Третьяченко и А. Синявский, находилось по пятьдесят закаленных в боях автоматчиков из 80-й гвардейской стрелковой дивизии. Командовал ими бравый армянин капитан Эдуард Пилосян. Три других катера были кораблями артиллерийской поддержки и прикрытия.

Противник встретил катера на подходе к мосту огнем из всех видов оружия. Вода в реке как будто кипела от разрывов снарядов и мин, в воздухе проносились тысячи трассирующих пуль. Отстреливаясь, "морские танки" упорно шли вперед. Их поддерживали авиация и береговая артиллерия. В критический момент Клоповский по рации передал условный сигнал кораблям прикрытия, и те устремились под мост. Таким образом была создана видимость дальнейшего прорыва катеров вверх по Дунаю. Немцы поддались на эту уловку и сосредоточили по ним основной огонь. Выигрыш нескольких минут решил успех задуманной акции.

А тем временем катер Третьяченко высадил гвардейцев у левого берега, Синявского - у правого. Стреляя на ходу, смельчаки бросились на мост. Их появление здесь вызвало панику у фашистов. Все они были изгнаны или сброшены с моста. Специалисты быстро нашли адские провода, перерубили их, и заложенные там фугасы не сработали. Мост был спасен! Темпераментные и благодарные венцы называли его то "Мостом Красной Армии", то "Мостом маршала Толбухина", о чем я читал тогда в местных газетах.

После войны корабли Черноморского флота не раз побывали с визитами дружбы в портах придунайских стран. В одном из них участвовал и я. И вспоминал незабываемые подвиги дорогих мне моряков. На венской набережной нас встречали, а затем и провожали приветливые горожане. Звучали прекрасные мелодии вальсов Штрауса, а также нашего "Майского вальса", в котором есть такие примечательные слова:

"Помнит Вена, помнят Альпы и Дунай".

Permanent link to this publication: